Наверх
Вы используете устаревший браузер. Подробнее »
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров: Используется тема VK-Style © http://Sergey.Pro
Posts Anticommunist blog
Леонид Никольский

В пику Пикетти: защита тысячекратного неравенства доходов

Критика Пикетти не была бы полна без обсуждения его враждебности к высоким заработкам директоров и вообще менеджмента различных фирм.

В 2012 г. средний доход в США был приблизительно равен 51 тыс. долл. В тот же год шестеро директоров крупнейших компаний заработали в среднем более 51 млн. долл. каждый — т.е. в тысячу раз больше. Пикетти же полагает страшно несправедливым положение дел, при котором директор зарабатывает в сто раз больше среднего дохода.

Я не буду тратить время, оправдывая стократную разницу. Я сразу перейду к оправданию тысячекратной, как в реальном случае самых высокооплачиваемых менеджеров США.

На ответственности этих людей – управление десятками тысяч людей персонала и десятками миллиардов долларов капитала. Они определяют, что будет производиться и как это будет производиться. То есть, их решения приводят к последствиям огромной важности. Разумно предположить, что их вознаграждение должно быть соразмерно масштабу принимаемых ими решений. 50 млн. долл. вознаграждения – это всего 1% от капитала в 5 млрд. долл., или 1% от выручки того же размера, а на самом деле суммы, управляемые этими людьми, гораздо больше. Финансовые консультанты обычно получают более высокий процент дохода от управляемого капитала. Риэлторы обычно берут ~6% с проданного дома. Со своим одним процентом, а на самом деле, с ещё меньшей величиной вознаграждения относительно задействованного капитала, эти люди выглядят просто-таки недооплаченными.

Более того, очень важно, чтобы управленческие решения, принимаемые директорами, были подкреплены фактом владения ими доли в управляемой собственности. Для правильной работы они должны быть мотивированы не только стремлением максимизировать прибыль, но и желанием минимизировать убытки. А это желание может возникнуть только у человека, владеющего хотя бы долей в управляемом им предприятии. Поэтому высокий заработок является средством приобретения такой доли – обычно большая часть заработка выплачивается директору в виде акций компании или опциона на покупку акций компании.

Есть некоторая ирония в том, как капитализм посредством высоких зарплат менеджмента достигает результата, одобрения которого можно было бы ожидать от всяких самозваных защитников прав работников и поборников “социальной справедливости”. А именно – передачу значительной части собственности на средства производства от более-менее пассивного капиталиста людям, выполняющим основную работу по управлению предприятием. Разумеется, и сами “пассивные капиталисты” могут ожидать, что следствием подобного стимулирования менеджмента станет улучшение дел по сравнению с ситуацией, когда такое стимулирование отсутствует.

Приобретение (за счёт высоких заработков) руководством компании значительных долей в предприятии служит для решения ещё одной проблемы, о которой левые давно переживают. Имеется в виду предполагаемое разделение собственности и управления, проблема, описанная ещё в 1932 г. Бёрлем и Минсом. До той степени, до которой эта проблема реальна (а конфискационное налогообложение доходов и наследования делает всё, чтобы она стала реальной), она решается высокими заработками менеджмента. Выкуп ими доли в предприятии означает, что право собственности переходит тем, кто реально управляет этой собственностью.

Разваливается ещё одна претензия критиков капитализма – по их мнению, якобы невозможно организовать новый бизнес в случае, если это требует значительного капитала, например, автомобильную компанию. Высокие заработки высшего руководства, сбережённые и инвестированные, могут предоставить необходимый капитал. Группа, состоящая из десятка топ-менеджеров какой-нибудь уже существующей автомобильной компании вполне может за несколько лет накопить капитал в несколько сот миллионов долларов и действительно организовать новую компанию. Такое накопление произошло бы ещё быстрее, если бы не налог на доходы.

И, наконец, масштаб деятельности менеджмента сохраняется и при управлении персоналом – например, при обнаружении необходимости уволить часть работников. Такая необходимость может возникнуть в связи с развитием технологий и увеличением капиталовооружённости, позволяющими добиваться того же результата при меньших затратах труда. Сбережение этого труда является огромным вкладом не просто в благополучие фирмы и её собственников, но и в улучшение положения в экономической системе в целом, а через это – и в благополучие каждого обыкновенного участника этой системы. Рабочая сила, более не занятая в данной фирме, становится доступна для расширения производства в других (более трудоёмких) отраслях экономической системы. Освобождение фондов заработной платы, более не выплачиваемой в данной фирме, позволяет перенаправить средства для выплаты заработной платы в эти отрасли.

Разумеется, уволенный персонал временно будет безработным. Но эта временная безработица не является чем-то ужасным. Когда уволенные работники вновь трудоустроятся и восстановят свои доходы, их положение, на самом деле, улучшится, т.к. они выиграют в качестве покупателей из-за общего снижения цен, вызванного теми самыми нововведениями, которые лишили их предыдущей работы. И, разумеется, каждый выиграет от любого сберегающего труд усовершенствования, которое имело, имеет или будет иметь место в любой части экономической системы. Так что менеджмент определённо заслуживает хорошего вознаграждения за столь значительный вклад в рост производительности. Нужно понимать, что работодатели и работники не являются одной семьёй, призванной “совместно делить радость и горе”. Они представляют различные группы с совершенно определёнными интересами, общим из которых, однако, является тот, что каждый член любой из групп мог бы мирно стремиться к наиболее полной реализации его личного интереса. Последовательная реализация этого принципа и ведёт к росту всеобщего благосостояния.[При переводе этого абзаца был изменён порядок предложений по сравнению с оригиналом, для лучшей связности русского текста]

В пику Пикетти: неравенство доходов как общественная польза

Как только речь заходит об экономическом неравенстве, Пикетти переселяется в мир романа XIX века. Чтобы подчеркнуть роль наследственного богатства, он ссылается на произведения Джейн Остин и Оноре де Бальзака, в которых эта роль весьма значительна. Он думает, что мир этих романов – это и есть мир капитализма, вопреки тому факту, что в самой капиталистической из всех стран – США – крупные состояния в каждом из поколений не наследовались от предыдущего, а создавались с нуля. Состояния Астора, Вандербильта, Рокфеллера, Форда, а в наши дни – Гейтса или Баффета, не являются наследственными. Они созданы этими людьми. А относительные размеры состояний их наследников последовательно снижаются, так как на сцене появляются новые поколения предпринимателей-новаторов, создающих ещё более крупные состояния.

Пикетти вместе со всеми остальными участниками движения за уравниловку не понимает ничего ни в том, как при капитализме создаются крупные состояния, ни в их экономической значимости. А создаются они путём получения очень высокой нормы прибыли в течении многих лет при постоянном реинвестировании большей части этой прибыли. Именно это обеспечивает высокие многолетние темпы прогресса и экономического роста, которые только и дают возможность, начав с незначительных вложений, позже скопить огромные состояния.

Чтобы обеспечить высокую норму прибыли, нужно постоянно внедрять новые, более эффективные способы производства уже существующих товаров и выводить на рынок новые товары, лучшего качества. Поскольку высокая норма прибыли привлекает и других производителей, конкуренция которых стремится сравнять её со средней, то для сохранения этой высокой нормы предпринимателю-новатору почти всегда приходится вводить всё новые и новые усовершенствования. Как правило, инвестировать в новшества приходится в течении всего периода накопления собственного состояния.

И поскольку это накопленное состояние существует в инвестированном виде, то получается, что служит оно общественной пользе, а именно – усовершенствованию производства. Так, Рокфеллер получил своё состояние, постоянно снижая стоимость единицы произведённого продукта нефтепереработки и расширяя линейку этих продуктов. Растущее состояние использовалось для строительства нефтеперегонных заводов, трубопроводов и других средств производства, которые совместно работали на дальнейшее повышение качества и снижение цены нефтепродуктов. Так что высокая норма прибыли и то, чему эта прибыль служила – инвестициям в производство – показывают, как личное состояние Рокфеллера работало на удовлетворение потребностей самой широкой публики.

То же самое можно сказать и о Генри Форде, который, начав с капитала в 25 тысяч в 1903 году, по своей смерти в 1946 году оставил состояние в один миллиард долларов. Это состояние было принесено такими новшествами, как конвейерная сборка, массовое производство стандартных взаимозаменяемых деталей и таким снижением себестоимости, что в 1920 году за триста долларов можно было купить автомобиль значительно лучшего качества, чем за 10 тысяч в начале века. Большая часть прибыли, принесённая этими нововведениями, была инвестирована в развитие компании и обернулась заводами, сборочными линиями, оборудованием, запасами и прочим, необходимым для производства миллионов новых автомобилей.

Несмотря на то, что всё это должно быть самоочевидным, сторонники уравниловки пребывают в полном неведении. Разделяя идею Пикетти об экономике, которая может не просто существовать, но и развиваться вообще без какого-либо участия капитала, они полагают, что результаты капитализма свалились с неба. Их заблуждение состоит в том, что они рассматривают капитал как потребительские блага – т.е. такие, которые приносят пользу только своим владельцам; те же, кто не вошёл в число этих счастливчиков, смогут улучшить своё положение только став, в свою очередь, владельцами.

Сторонники уравниловки не понимают одной простой вещи – при капитализме не обязательно быть владельцем капитала, чтобы получать от него пользу. Единственное, что необходимо, это свобода в выборе – покупать или нет. Любой покупатель бензина или моторного масла выигрывает от существования нефтеперегонных заводов и трубопроводов. Любой покупатель или арендатор автомобиля выигрывает от существования автозаводов и металлургических комбинатов. При капитализме и производстве, ориентированном на рынок, каждый получает выгоду от капитала, принадлежащего кому-то ещё.

С этой выгодой тесно связан ещё один факт: частный капитал создаёт спрос на труд людей. Он является как источником предложения благ, которые покупает обычный человек, так и источником спроса на труд, который тот продаёт. Разумеется, именно этот спрос на труд людей, не владеющих капиталом, и даёт возможность последним совершать покупки.

Таким образом, даже если обычный человек и не владеет никакими средствами производства, он будет всё равно выигрывать от самого факта их существования. Он будет выигрывать и как покупатель товаров и как продавец труда. Разумеется, быть богатым капиталистом приятней, чем обычным рабочим. Но разница между рабочим и капиталистом куда меньше, чем предполагается, и меряется она не размерами капитала или прибыли, потому что капитал, как правило, не тратится на потребление, а тем чувством удовлетворённости, которое даётся знанием, что капитал – здесь и доступен для нужд, если таковые возникнут. Эта разница имеет психологическую природу.

Прибыль также не является показателем. Как и капитал, прибыль, вложенная в производство, служит не капиталисту, а покупателю товаров и получателю заработной платы. Реальным преимуществом, даваемым статусом капиталиста, является возможность потреблять больше, чем обычные люди. Но даже эта возможность сильно переоценена в том, какие прямые личные выгоды она приносит. Большая часть потребительских трат богатого человека вполне может работать на благо более-менее широких групп населения, а зачастую – и всего общества. Это происходит в тех случаях, когда чьё-то личное богатство достигает уровня, когда человек становится способным финансировать важные для себя виды деятельности: его потребление принимает вид содержания оперных трупп, оркестров, библиотек, университетов, больниц, научных исследований. Ровно так же, как ценность алмаза обычно выше, чем ценность галлона воды для человека, чьи потребности в воде полностью удовлетворены, так и ценность подобной деятельности выше для человека, который уже имеет в изобилии все обычные жизненные блага.

Так что, по здравому размышлению, разница между богатым и бедным человеком в их реальном, непосредственном потреблении, в капиталистической стране вроде США не такая уж и огромная. Они оба одеты, накормлены, у них у обоих есть кров, удобства, электричество, телефон, телевизор, автомобиль, холодильник и т.п. У богатого человека всего этого больше, и оно выше качеством, но и у бедного жизненных благ достаточно, чтобы его можно было счесть богачом по сравнению с большей частью жителей других стран, или даже по сравнению с самыми богатыми людьми прошлых поколений. Благодаря капитализму, “бедняк” в современных Соединённых Штатах богаче королевы Виктории на излёте XIX века, в смысле доступных ему жизненных благ. Он разве что не может позволить себе иметь слуг.

Обычный человек не умеет совершать великие изобретения, переворачивающие производство в существующих отраслях и закладывающие новые. Но если он живёт в обществе, где защищены права собственности, результаты подобных изменений всё равно будут служить ему. Всё, что для этого нужно – это достаточно разумности, чтобы понять, что всеобщее экономическое благополучие зависит от свободы, которая позволяет более способным людям мирно реализовывать их навыки. Он должен уяснить, что у него нет никаких прав на собственность тех, кто снабжает его товарами и нанимает на работу, что отъём у них имущества во имя “перераспределения доходов” или “социальной справедливости” – это что угодно, только не справедливость, и что добра из этого выйдет не более, чем от разграбления толпой какого-нибудь магазина.

Любой участник подобного грабежа уверен, что он-то поступает по справедливости – ведь в магазине так много товаров, а лично у него – так мало. Но результатом будет исчезновение магазина вообще, и назавтра каждый окажется в худшем положении. И не имеет никакого значения, будет ли толпа грабить сама, или, во имя “перераспределения”, поручит государству обложить налогами магазин или его владельцев, а затем раздать вырученные из налогов деньги потенциальным грабителям с тем, чтобы те смогли вместо ограбления совершить покупку. В этом случае магазин начинал с деньгами и товарами, а закончил с теми же деньгами, но без товаров – итог, полностью идентичный разграблению.

Источник http://georgereismansblog.blogspot.com/2014/07/pikettys-capital-wrong_28.html

No comments yet.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Перейти к верхней панели